"Шанхай: город хайпай — между шикумэнь и небоскрёбами"

Среди больших городов Китая Шанхай — «молодой»: с момента официального открытия порта прошло меньше двухсот лет, он на 2800 лет моложе Сианя. Но именно этот молодой город к 1930-м годам стал «первой метрополией Дальнего Востока», а сегодня это экономический центр Китая и его ворота в глобальный мир. Чтобы понять Шанхай, смотреть нужно не в глубину времён, а на плотность: на клочке земли размером с ладонь наложены друг на друга основа цзяннаньского края водных городов, колониальная память эпохи концессий, гражданское общество в шикумэнь (домах с каменными воротами) и небоскрёбы глобального капитала.

От уездного городка префектуры Сунцзян до «десятимильного иностранного сеттльмента»

Начало шанхайской истории часто рассказывают неправильно: это вовсе не была «маленькая рыбацкая деревня». Уже при династиях Тан и Сун посёлок Шанхай был торговым портом на реке Усун (нынешний ручей Сучжоу); при династии Юань был учреждён уезд Шанхай; при Мин и Цин город входил в префектуру Сунцзян, цвело хлопкоткачество — Шанхай «одевал Поднебесную», и богатство Цзяннани было его изначальной краской. Настоящий перелом — открытие порта в 1843 году: после Опиумной войны был подписан Нанкинский договор, Шанхай стал одним из пяти договорных портов, и Великобритания, США и Франция одна за другой учредили здесь концессии.

За последующее столетие Шанхай пережил самую стремительную трансформацию в истории китайских городов. Иностранные банки и торговые дома выстроились в ряд вдоль Хуанпу; с 1854 года в концессиях бок о бок селились китайцы и иностранцы, и население выросло с нескольких сотен тысяч до более чем трёх миллионов к кануну Войны сопротивления Японии; Нанкинская улица стала «первой торговой улицей Китая»; французский шарм авеню Жоффр (нынешней Средней Хуайхайской улицы), скачки на ипподроме и джаз в бальном зале «Парамаунт» сложились в то, что называли «десятимильным иностранным сеттльментом». Двойственность той эпохи до сих пор остаётся ключом к пониманию Шанхая: это был и продукт национального унижения, и почва, на которой современное градостроительство, финансы, издательское дело, кино и образование раньше всего в Китае укоренились.

После 1949 года Шанхай продолжал играть роль промышленной и финансовой опоры; в 1990 году стартовали освоение и открытие Пудуна, и на рисовых полях Луцзяцзуй выросли телебашня «Восточная жемчужина» (1994), а затем и самое высокое здание Китая — Шанхайская башня (632 метра). Сегодня Шанхай — город № 1 в Китае по ВВП и международный финансовый центр, а ещё самая интернациональная сцена повседневной жизни в материковом Китае: по числу кофеен он в первых рядах городов мира, а проводящаяся дважды в год Китайская международная импортная выставка (CIIE) и бесчисленные мировые премьеры проходят именно здесь.

Городская форма: одна река, один ручей, три слоя Шанхая

Пространственная логика Шанхая предельно ясна, и читать её можно в три слоя.

Линия Бунд — Луцзяцзуй — обложка Шанхая. На западном берегу Хуанпу 52 исторических здания всех стилей образуют «всемирную выставку архитектуры»; на восточном берегу «большая тройка» Луцзяцзуй (башни Цзиньмао, Всемирный финансовый центр и Шанхайская башня) смотрится через реку вместе с «Восточной жемчужиной» — финансовый центр столетней давности и финансовый центр, выросший за тридцать лет, узнают друг друга через реку; подобного городского диалога мир почти не знает.

Кварталы бывших концессий — тело Шанхая. На улицах в тени платанов садовые виллы, «новые лилун» и жилые дома сплетают плотную городскую ткань; «платановый район» улиц Укан, Аньфу и Западной Фусин — нынешняя мекка городской прогулки (City Walk): удовольствие здесь не в какой-то одной точке, а в масштабе и деталях самих улиц.

Шикумэнь в лонтанских переулках — клетки Шанхая. Этот тип застройки, соединивший дворик цзяннаньского жилища с планировкой западных рядных домов, был решением проблемы высокой плотности, продиктованным взлётом цен на землю после открытия порта, и вместилищем шанхайского гражданского общества: литература тинцзыцзянь (каморок под лестницей), жизнь лонтанов и смекалка, умеющая «устроить службу в раковине улитки», выросли именно из шикумэнь. Синьтианди превратил шикумэнь в торговый квартал, Тяньцзыфан — в творческий переулок, но куда больше настоящих шикумэнь по-прежнему живут повседневной жизнью, ожидая следующей главы городского обновления.

Культура хайпай: гражданская эстетика, рождённая сплавом Китая и Запада

Слово «хайпай» сначала употребляли пекинские критики, чтобы вышучивать шанхайских художников (в пику «цзинпай» — пекинской школе), а потом оно стало общим именем культуры всего города. Его ядро — сплав и практичность: ценить умение, а не происхождение; уважать правила и договоры; питать к «новому» почти инстинктивный интерес.

Несколько срезов. Бэнбанская кухня (местная шанхайская) — это Цзяннань на густом масле и тёмном соусе: хуншаожоу (томлёная со свинина) должна быть «глянцевой, сладкой и тающей», а цаотоу-цюаньцзы (свиные кишки с люцерной), яньдусянь (суп из солёной и свежей свинины с бамбуком) и пайгу-няньгао (свиная отбивная с рисовыми лепёшками) — коронные блюда; традиция «лаокэлэ» — шанхайцев, едящих по-западному (борщ, жареная котлета с вустерским соусом), — тоже часть бэнбанской памяти. Шанхайский диалект (хуюй), представитель тайхуской группы уских диалектов, мягок, но с зубцом: «нон» (ты), «и» (он/она) и «байсян» (играть) — до сих пор пропуск в лунтаны. Кофейная культура, в свою очередь, завершила превращение из привозной диковины в городскую инфраструктуру: по плотности кофеен — их здесь десятки тысяч — Шанхай среди мировых лидеров, и местная пара «кофе плюс луковая лепёшка коньюбин» не вызывает ни малейшей дисгармонии.

В искусствах Шанхай — родина китайского кино, центр современного издательского дела и общий рынок джаза и юэцзюй (шаосинской оперы, «пробившейся на шанхайскую отмель»). Этот аппетит, способный «вместить всё», и есть суть хайпай.

Шанхай сегодня: самая интернациональная повседневность Китая

Сегодня в Шанхае постоянно живут около 25 миллионов человек; это город № 1 в Китае по реально освоенным иностранным инвестициям и по числу региональных штаб-квартир транснациональных корпораций. Для путешественника его самое приятное свойство — то, что «интернациональность» воплощена в деталях: повсеместные англоязычные указатели, доступная среда, международные школы и больницы, полный спектр мировой кухни — и при этом самый сильный в Китае вкус местной жизни: утренние лотки на рассвете («четыре короля» завтрака: лепёшка дабин, хрустящие палочки ютяо, клейкий рис цзыфань и соевое молоко доуцзян), уличные рынки выходного дня и беговые дорожки вдоль ручья Сучжоу.

Диснейленд (открылся в 2016 году) — в восточном пригороде; минские сады Юйюаня и закуски храма городского божества Чэнхуан — в старом китайском городе; музейный кластер Западного берега — Tank Shanghai и Музей Лун (Long Museum) — представляют его современное лицо. Шанхай способен угодить любому туристическому вкусу.

Как почувствовать город

Рано утром пройдите Бунд с севера на юг и поймайте в один кадр пожилых людей на утренней зарядке и Луцзяцзуй на том берегу; днём нырните в платановый район и бродите без цели, а устав — в кафе на углу; вечером отправляйтесь в Юйюань и старый китайский город, переключаясь между минским садом и «инстаграмными» сяолунбао (паровыми пирожками с бульоном); после темноты вернитесь на Бунд ради подсветки или поднимитесь в Raffles City на Северном Бунде или на одну из высоток Пудуна, чтобы увидеть оба лица Шанхая разом. Если хотите ощутить настоящую фактуру шикумэнь, минуйте главную улицу Синьтианди и загляните в Бугаоли (Cité Bourgogne) или в живой старый лунтан — на бельевых шестах там висит сама уличная жизнь. И наконец, оставьте один завтрак для цзыфаньтуаня (шара из клейкого риса) у входа в лунтан — именно он, а не что-либо иное, включает шанхайский день....